Бомарше. Севильский цирюльник -
50 >
изображает грозу.На сцене темно. Б а р т о л о, д о н Б а з и л ь держит в руке бумажный фонарик. Б а р т о л о. То есть как, Базиль, вы его не знаете? Подумайте, что вы говорите! Б а з и л ь. Спрашивайте меня хоть сто раз, -- я вам буду отвечать одно и то же. Если он вам передал письмо Розины, значит, вне всякого сомнения, это кто-нибудь из присных графа. Однако, если принять в соображение щедрость подарка, который он мне сделал, весьма вероятно, что это сам граф. Б а р т о л о. Да что вы? А вот кстати о подарке: зачем же вы его приняли? Б а з и л ь. Мне показалось, что вы ничего не имеете против. Я был сбит с толку, а в затруднительных случаях золото всякий раз представляется мне доводом неопровержимым. Да и потом как говорится: "На чужой каравай..." Б а р т о л о. Да, да, это я знаю: "рот..." Б а з и л ь. "...разевай". Б а р т о л о (в изумлении). Вот так так! Б а з и л ь. Да, да, я эдаким манером переиначил несколько таких поговорочек. Однакож к делу. К какому решению вы пришли? Б а р т о л о. Будь вы на моем месте, Базиль, разве вы бы не напрягли последних усилий для того, чтобы обладать ею? Б а з и л ь. По чести, доктор, скажу: нет. Обладание всякого рода благами -- это еще не все. Получать наслаждение от обладания ими -- вот в чем состоит счастье. Я полагаю, что жениться на женщине, которая тебя не любит, значит подвергнуть себя... Б а р т о л о. Вы опасаетесь тяжелых сцен? Б а з и л ь. Ох, ох, сударь... в этом году их уже было немало. Я бы не стал учинять насилия над ее сердцем. Б а р т о л о. Шутить изволите, Базиль. Пусть лучше она плачет от того, что я ее муж, чем мне умереть от того, что она не моя
