Бомарше. Севильский цирюльник -
7 >
вот, как заправский философ, стал я обходить обе Кастилии, Ламанчу, Эстремадуру, Сьерру-Морену, Андалусию; в одном городе меня встречали радушно, в другом сажали в тюрьму, я же ко всему относился спокойно. Одни меня хвалили, другие порицали, я радовался хорошей погоде, не сетовал на дурную, издевался над глупцами, не клонил головы перед злыми, смеялся над своей бедностью, брил всех подряд и в конце концов поселился в Севилье, а теперь я снова готов к услугам вашего сиятельства, -- приказывайте все, что вам заблагорассудится. Г р а ф. Кто тебя научил такой веселой философии? Ф и г а р о. Привычка к несчастью. Я тороплюсь смеяться, потому что боюсь, как бы мне не пришлось заплакать. Что это вы все поглядываете в ту сторону? Г р а ф. Спрячемся. Ф и г а р о. Зачем? Г р а ф. Да иди же ты, несносный! Ты меня погубишь! Прячутся.Б а р т о л о, Р о з и н а. Жалюзи в первом этаже открывается, и в окне показываются Б а р т о л о и Р о з и н а Р о з и н а. Как приятно дышать свежим воздухом!.. Жалюзи так редко открывается... Б а р т о л о. Что это у вас за бумага? Р о з и н а. Это куплеты из "Тщетной предосторожности", -- мне их дал вчера учитель пения. Б а р т о л о. Что это еще за "Тщетная предосторожность"? Р о з и н а. Это новая комедия. Б а р т о л о. Опять какая-нибудь пьеса! Какая-нибудь глупость в новом вкусе! Р о з и н а. Не знаю. Б а р т о л о. Ну, ничего, ничего, газеты и правительство избавят нас от всего этого. Век варварства! Р о з и н а. Вечно вы браните наш бедный век. Б а р т о л о. Прошу простить мою дерзость, но что он дал нам такого, за что мы могли бы его восхвалять? Всякого рода глупости: вольномыслие, всемирное тяготение, электричество, веротерпимость, оспопрививание, хину, энциклопедию и