Ф.Грандель. Бомарше -
11 >
большинство историков считать эпизод с разбойниками выдумкой Бомарше,
направленной на то, чтобы завоевать симпатию и признательность австрийской
императрицы Марии-Терезии, а через нее и французской королевской четы.
Приврать монархам Бомарше был в принципе способен - об этом свидетельствуют
хотя бы две его достаточно невинные "ошибки в хронологии": в 1762 г.,
домогаясь места главного лесничего, он писал Людовику XV, что Карон-старший
полностью оставил ремесло часовщика шесть лет тому назад (на самом же деле
не прошло еще и года), а в 1774 г. он писал Людовику XVI, что австрийцы
продержали его под арестом "31 день, или 44 640 минут" (на самом деле - 26
дней).
Как видим, гранделевское понимание Бомарше обеспечивает новизну
освещения многих важных эпизодов жизни героя, но в последнем из разобранных
случаев интерпретация уже балансирует на грани возможного. Мы начали с того,
что автор иногда отказывается от новизны во имя продуманности, но случается
и так, что он жертвует продуманностью ради новизны. Так бывает, например,
когда Грандель стремится оградить Бомарше от традиционных упреков. Главный
упрек (связанный с нейштадтским приключением) Грандель попытался снять,
закрыв глаза (свои и читателя) на показания почтальона и на сбивчивость
рассказов Бомарше о последней встрече с Анжелуччи (ссылка на языковой
барьер, конечно, не может объяснить всего). Другой традиционный упрек - в
некорректных методах ведения полемики - был предъявлен Бомарше в связи с
делом Гезмана; этот упрек высказывал даже доброжелательный Лагарп. Тут
Грандель оправдывает своего героя с помощью смелого афоризма: "Истинное
мерило благородства - чувство неловкости, которое человек испытывает,
совершая неблаговидный поступок".