Ф.Грандель. Бомарше -
119 >
более что огорошенный, печально огорошенный противник не смеет теперь даже
показать письмо г-жи де Перигор, которое, по существу, его оправдывает. К
счастью, ему хватило ума познакомить судей с посланием графини прежде, чем
Лаблаш опубликовал заявление принцесс. Хотя бы судьи - а это главное - все
же знали, кто из двух противников в этом конкретном вопросе лукавил.
Начатый осенью 1771 года, процесс затянулся на шесть месяцев и привлек
внимание всего Парижа. Ненависть Лаблаша и крючкотворство г-на Кайара
превращали судебные заседания в увлекательнейшие спектакли. Надо признать,
оба они были талантливыми клеветниками и виртуозами вранья. Бомарше, все
еще; подавленный своим горем, возмущается и отстаивает оскорбленную
добродетель вполне в духе серьезного жанра. Он в своем праве, но суд -
театр, где плуты, будь они судьями или обвиняемыми, пользуются большим
успехом, чем люди порядочные. Тщетно Бомарше восклицает в зале суда после
очередной попытки Кайара извратить правду: "О, сколь презренно ремесло
человека, который ради того, чтобы захватить деньги другого, недостойно
бесчестит третьего, бесстыдно искажает факты, перевирает тексты, цитирует не
к месту авторитеты, без зазрения совести плетя сеть лжи".
Лишь позднее, когда" над ним нависнет реальная угроза, он найдет нужный
тон. Пока же он морализирует и ведет себя точь-в-точь как персонаж "Двух
друзей". Но, чтобы взять верх над Базилем, нужно быть Фигаро.
Г-н Кайар со своей адвокатской кафедры демонстрировал чудеса
адвокатского красноречия, руководствуясь то собственным вдохновением, то
вдохновением графа. Восхищенная публика с наслаждением внимала его
неистощимым доводам. Сбитый с ног, он вскакивал с ловкостью акробата: в