Ф.Грандель. Бомарше -
179 >
втором допросе, г-жу Гезман спросили, есть ли у нее замечания по поводу
того, что она выслушала. "Право же, нет, сударь (улыбаясь, ответила она
судейскому чиновнику); что могу я сказать об этом нагромождении глупостей?
Господину Бомарше, наверно, не жаль времени, если он заставил записать всю
эту чепуху". Я был удовлетворен тем, что она немного смягчилась на мой счет:
глупость это ведь не злонравие.
"Сформулируйте ваши возражения, сударыня, - сказал ей следователь, - я
обязан вас предупредить, что потом будет уже поздно". - "Но по поводу чего
же, сударь? Я не вижу, что... Ах да!.. Запишите, что все ответы господина
Бомарше лживы и были ему подсказаны".
Я улыбнулся. Она пожелала узнать, почему. "Да потому, сударыня, что
ваше восклицание вас выдало - вы вдруг припомнили эту часть своего урока,
только не совсем к месту. Поскольку в моих показаниях есть множество вещей,
вовсе до вас не касающихся, вы никак не можете знать, _лживы_ или правдивы
мои ответы. Касаемо же _подсказки_, вы явно напутали, ведь ваши советчики
рассматривают меня как главу "клики" (если воспользоваться вашим термином),
и потому вам велено говорить, будто я подсказываю ответы другим, а вовсе не
то, что мои ответы мне подсказаны. Но разве вам нечего сказать, в частности
по поводу письма, которое я имел честь вам передать и благодаря которому я
получил аудиенцию у господина Гезмана?" - "Разумеется, сударь...
минуточку... запишите... что касается так называемой аудиенции... так
называемой... аудиенции..."
Пока она ищет то, что хочет сказать, у меня есть время дать объяснение
читателю. Картина этих очных ставок вовсе не так забавна, как я это
изображаю: мне крайне важно обратить внимание на затруднительное положение
дамы, вынужденной связать весьма обыденные мысли с громкими словами