Ф.Грандель. Бомарше -
22 >
мадридскому губернатору, своему другу. У этого скромного часовщика были
связи в высших слоях общества, хотя он и не искал их. Кароны никогда не
проходили незамеченными. Таких не часто встретишь. В вечерние часы, после
закрытия лавки, в доме на улице Сен-Дени читают вслух стихи, упиваются
новыми английскими романами, музицируют. Семья Каронов - театральная труппа,
камерный оркестр. Так будет всегда. Я убежден, что удивительная спаянность,
единство этой семьи уходят корнями в те концерты и спектакли, которые вечер
за вечером разыгрывались в домашнем кругу над часовой мастерской. Для
истории семьи общность вкусов важнее, чем кровные связи. Впрочем, XVIII век
чтит семью - и на полотнах Греза и в книгах Дидро. Людям, которые судят о
веке Просвещения поспешно и знают, что такое семья в наши дни, тут есть чему
подивиться! Приходится признать, что в эпоху энциклопедистов семья играла
подрывную роль. Революция 1789 года родилась не на улице, но в буржуазных
салонах, в долгие послеполуденные часы. Не будем выносить окончательных
суждений, глядя на все нашими сегодняшними глазами или исходя из внушенных
нам идей. Молодежь, которой предстоит совершить революцию, пока еще не
читает Маркса или Энгельса в квартирах Санкт-Петербурга, она готовится
изменить мир, играя на виоле или открывая для себя последнее произведение
Ричардсона, к примеру, в доме на улице Сен-Дени.
В "труппе" Каронов было восемь человек. Не считая отца, который был ее
вдохновителем, и матери, Марии-Луизы, о которой скажем только, что она умно
исполняла роль статистки, в эту труппу входило шестеро детей - пять дочерей
и Пьер-Огюстен. Четверо других умерло во младенчестве, дабы соблюсти обычную
для этой эпохи пропорцию. Сестры, пусть и не в равной мере каждая из пяти,