Ф.Грандель. Бомарше -
249 >
Когда накануне рокового судилища в Париже у меня тряслись руки в
ожидании самых чудовищных кар, я видел вещи в ином свете. Я предпочитал
тогда лучше утратить самое жизнь, чем смириться с тем, что мне угрожало, и
мое спокойствие зиждилось только на уверенности, что в моей власти со всем
покончить, пронзив ту самую грудь, которую я сегодня с такой радостью уберег
ценой моего ларчика для бумаг, левой руки и подбородка. Подводя итог, я
заключаю, что для отдельного человека нет зла, мучительней физической боли,
но для человека, живущего в обществе, есть нечто еще более невыносимое - это
нравственные страдания.
Помните, когда Вы приходили утешать меня в прекрасный замок, куда более
прекрасный, чем замки вестфальских баронов, поскольку у него были тройные
ворота и решетки на окнах, я говорил Вам: "Друг мой, ведь если б меня
схватила за ногу подагра, я безропотно сидел бы в комнате, прикованный к
креслу. Приказ министра по меньшей мере стоит подагры, и разве признание
фатальной неизбежности - не первое утешение во всех невзгодах?" Сейчас я
говорю себе: доведись мне страдать от мучительного флюса, когда опухоль
требует вмешательства скальпеля, - мог бы ведь после продолжительных болей
настать черед и для него - не исключено, что мне рассекли бы щеку и
подбородок и я оказался бы в моем нынешнем положении, меж тем как теперь я
хотя бы избежал долгих предшествующих мук: значит, существуют страдания
горшие, чем оказаться недобитым. Конечно, левая рука у меня сильно болит; я
страдаю, но спокоен; тогда как разбойник не убил меня и не взял ни флорина с
моего трупа, а поясница, думаю, у него чертовски крепко задета, челюсть
сломана, и вдобавок его разыскивают, чтобы колесовать. Значит, лучше уж быть
жертвой вора, чем вором. И к тому же, друг мой, разве Вы ни во что не