Ф.Грандель. Бомарше -
28 >
Открытие, выдержавшее два столетия и совершившее революцию в ремесле,
насчитывающем уже пять столетий, нельзя считать ничтожным. Я так настаиваю
на этом пункте потому, что мне он представляется характерным. Большинство
авторов, как мне кажется, глядят на изобретение Бомарше сверху вниз.
Гениального механика превращают в умельца, фокусника, часовых дел Фигаро.
Нам в наших оценках тоже не повредил бы "спуск", ибо они зачастую
недостаточно точны.
Вот мне и хочется во что бы то ни стало показать вам Бомарше "по
точному времени".
И все же один человек сразу принял Пьера-Огюстена всерьез. Звали его
Жан-Андре Лепот, и был он королевским часовщиком, а в те времена это значило
немало. Скажем для простоты, что Лепот, не без помощи снобов, задавал время
Версалю и богатым кварталам Парижа. Как раз в 1753 году он изготовил для
Люксембургского дворца первые горизонтальные стенные часы, наделавшие много
шуму. Сей видный персонаж не утратил с возрастом любознательности и непрочь
был заглянуть в лавки коллег. Случалось ему почтить своим присутствием и
мастерскую на улице Сен-Дени, добрая слава которой непрерывно росла. Во
время одного из таких посещений он и познакомился с Пьером-Огюстеном,
подмастерьем, и, глядя с интересом, хотя и не без некоторой
снисходительности, на его работу, королевский часовщик догадался, чего тот
доискивается. Значит, этот мальчишка, надо сказать, очаровательный и
забавный, упрямо стремится разрешить квадратуру круга часовщиков! Они
поболтали, большая стрелка слушала маленькую. И Лепот открыл - или раскусил
- Бомарше. Надо отдать этому человеку должное: пусть он и был плутом, это не
помешало ему оказаться наблюдательным и достаточно скромным, чтоб допустить,