Ф.Грандель. Бомарше -
41 >
высокое. Пьеру-Огюстену хватало вкуса никогда не обольщаться насчет всех
этих ухищрений, тому свидетельством его жизнь и творчество. В 1773 году он
непринужденно отвечает человеку, попрекнувшему его именем Бомарше: "Я
оставляю за собой право посоветоваться, не следует ли мне счесть себя
оскорбленным тем, что Вы роетесь таким образом в моих семейных архивах,
напоминая мне о имени, полученном при рождении и почти позабытом. Знайте,
что я уже могу подтвердить двадцать лет своего дворянства, ибо это
дворянство мое собственное, закрепленное на прекрасном пергаменте с большой
желтой восковой печатью; не то что дворянство многих других, неясное и
подтверждаемое лишь изустно, тогда как моего никто не смеет оспаривать, коль
скоро у меня на него квитанция". Трудно высмеять более дерзко
аристократическое общество и эпоху.
Не прошло и десяти месяцев после свадьбы, как Мадлена заболела.
Охваченную горячкой, по-видимому, паратифом, ослабленную легочным
заболеванием, очевидно, чахоткой, ее ждала смерть, несмотря на все усилия
четырех медиков, приглашенных к ней Бомарше. Бувар, Бурделен, Пусс и Ренар,
самые опытные столичные врачи, смогли лишь констатировать скоротечное, но
естественное развитие болезни. Годы спустя, когда Бомарше окажется в
тягчайших обстоятельствах, родственники Мадлены - Обертены - обрушатся на
него с обвинениями, что он отравил жену и попытался присвоить ее наследство.
Невеселая шутка, ибо смерть Мадлены была для Бомарше катастрофой. "Она
оставила меня в полном смысле слова под бременем долгов". Наследство
получили Обертены, платить же кредиторам должен был молодой вдовец. Тем не
менее пятнадцать лет спустя, когда самые прославленные противники Бомарше, в