Ф.Грандель. Бомарше -
569 >
славы. К нему мы еще вернемся.
Начнем с диагноза или, точнее, прогноза, как выражались мудрецы
Эпидавра. Что делал, где был Бомарше накануне или за день до удара? Так вот
- он, как это бывало нередко, предавался обжорству. Интеллектуалы частенько
неравнодушны к яствам земным. Я полагаю, что в Гамбурге он страдал и от
вынужденного поста: от черного хлеба и вареной картошки пухнут, но небо при
этом остается холодно, как мрамор. Долгое изгнание разожгло аппетит Бомарше,
но сделало хрупким организм. Таковы печальные плоды слишком продолжительной
диеты: при первом же зигзаге обленившаяся печень просит пощады, Мы могли бы
позлословить также и о плодах воздержания, усыпляющего рефлексы и
притупляющего чувства, разжигая при этом вожделения. Не входя в детали,
скажем, что Нинон трудно было узнать своего Бомарше, когда она вновь обрела
его в постели. Неумеренно подстегивая природу, старый друг красотки, вполне
вероятно, был недостаточно осторожен. Но хватит балагурить. Итак, накануне
удара Бомарше пировал с первыми гурманами Директории. Его рассказ об этом
банкете хотя и длинноват, но заслуживает внимания по многим причинам. Мы
найдем здесь лишнее подтверждение того, что Бомарше сохранял политический
вес и при новом режиме. Все сотрапезники, кроме него самого, были людьми,
стоявшими у кормила власти. Кроме того, этот текст бросает свет на
республиканские взгляды Бомарше, одушевляемые свойственным ему уважением к
порядку, защитой всех свобод и любовью к отчизне. Некоторая высокопарность,
которой грешит Бомарше всякий раз, когда заводит речь о Франции, неотделима,
как мы уже могли заметить, от глубокой искренности чувства. Наконец, чтобы
покончить с этой трапезой, о меню которой Бомарше нам не рассказывает,