Ф.Грандель. Бомарше -
58 >
Полину своим легкомыслием. Буагарнье и Мизон рассуждают о чувствах до потери
рассудка, упорядоченно распаляя себя, пока не впадут в блаженный беспорядок;
мы с шевалье и того хуже: он влюблен как ангел, горяч как архангел и
испепеляющ как серафим; я весела как зяблик, хороша как Купидон и лукава как
бес. Любовь меня не дурманит сладкими напевами, как других, а все же, как я
ни сумасбродна, меня тянет ее испробовать; вот дьявольский соблазн!" Она
ошибается, дьявол оставит ей на всю жизнь лишь цвета брата.
Чтобы потешить эту компанию, Пьер-Огюстен пишет парады, вдохновляясь
теми фарсами, которые он, еще подростком, видел в ярмарочных балаганах. В
XVIII веке парады модный жанр; при дворе и в аристократических замках
обожают пьески, персонажи которых, простолюдины, объясняются на таком
исковерканном французском, что их "косноязычию и оговоркам смеются взахлеб,
надрывая животы". Но самое удивительное, как справедливо отмечает Жак Шерер,
что "уже парады Бомарше отличаются политической остротой". В параде
"Жан-дурак на ярмарке" Бомарше задевает все сословия. Кроме "Жана-дурака"
найдены еще четыре парада Бомарше: "Колен и Колетта", "Семимильные сапоги",
"Депутаты де ла Аль и дю Гро Кайу", "Леандр, торговец успокоительным, врач и
цветочница". В этих небрежно написанных текстах, единственной целью которых
было позабавить, исследователи нашли наброски некоторых персонажей и тем
"Цирюльника" и "Женитьбы". Это вполне естественно. Не думаю, однако, что
есть нужда слишком подробно останавливаться на безделках Бомарше, которыми
сам он отнюдь не гордился и которые не публиковал при жизни. Парады нередко
бывали гривуазны и уснащены более или менее смелыми намеками. Играли их в
полумраке, чтобы позволить женской половине публики краснеть, не привлекая к