Ф.Грандель. Бомарше -
64 >
обошедшийся мне в одиннадцать су, прибыл с улицы Сен-Дени, и что это штучки
Охотничей сумки, поскольку, как мне помнится, именно в эту Сумку, и никуда
больше, мне доводилось складывать моих синих крыс. Смущает меня одно - кроме
моих синих здесь есть и черные. А, сообразил: не все грезят о синих, и те,
которым снятся и черные, пожелали перемешать своих крыс с моими. Да
здравствуют остроумные люди! От них не укроется самая темная истина. 24
шлепка по левой ягодице авансом за 24 часа... Прелестно! Не сердитесь,
тетушка, они будут даны через юбку. Ваш племянник человек порядочный.
Мадемуазель,
Мадам или Мсье де ла Крысье,
проживающим в Суме, что по улице к реке
при заставе невинных".
Не станем ломать голову, расшифровывая это письмо, вся прелесть
которого в его непонятности. Это кодированное послание. Ключ отсутствует.
Только спросим себя: кому обычно пишет в таком тоне мужчина?
Другое письмо понятнее. Как и в предыдущем, в нем просматривается тень
г-жи Гаше, которая строго следила за племянницей и наверняка опасалась
предприимчивости своего племянника Пьера-Огюстена. Мы сталкиваемся здесь
также как бы ненароком с именем Жюли:
"Дорогая кузина, Ваши развлечения весьма похвальны, я знаю в них толк и
вполне удовлетворился бы ими, будь я приглашен. Чего же Вам недостает,
дорогая кузина? Разве у Вас нет Вашей Жюли? Кто-нибудь лишает Вас свободы
хорошо или дурно думать о Вашем кузене? И разве адвокат своими ухищрениями
не заставляет Вас частенько говорить: гадкий пес! Молитесь за себя, дорогая
кузина. С каких это пор на Вас возложена забота о душах? Спали ли Вы уже