Ф.Грандель. Бомарше -
86 >
из Пале-Рояля дать любовнику коленкой под зад; но порядочные люди на улице
Конде руководствуются иными принципами: нельзя изгонять человека за парик,
жилет или калоши, если у него доброе сердце и здравый ум".
Итак, через год после отца обвенчалась, и Тонтон. Теперь на улице Конде
оставалось пристроить двоих: г-на Бомарше и девицу Бомарше. В Испании, даже
в объятиях маркизы де ла Крус, Пьер-Огюстен не забывал Полины. И,
вернувшись, он, безусловно, готов был на ней жениться. По любви, конечно,
ибо отныне не оставалось сомнений: у Полины Ле Бретон не было ни гроша, она
разорилась. Кузен Пишон не нашел в Капе ничего, кроме кредиторов и судебных
исполнителей. Пресловутое поместье было грезой, в лучшем случае -
воспоминаньем. В Париж бедняга Пишон не вернулся, его унесла злокачественная
лихорадка. От всех проектов Полины и Бомарше не осталось ничего, разве что
удовольствие, которое они получали, когда их строили. Деньги и товары,
отправленные с Пишоном в Сан-Доминго, пропали. По возвращении в Париж
Бомарше тем не менее попытался увидеться с Полиной, но последняя тотчас дала
понять, что ее чувства изменились. И действительно, вскоре ему стало
известно, что девица Ле Бретон практически уже обручена с Шевалье де
Сегираном.
Вы, конечно, не забыли о юном креоле, влюбленном в Жюли и проводившем
все свои вечера на улице Конде. Это он. Эрве Бромберже, которому я посвящаю
эту книгу, при всех своих нежных чувствах к Бекасе убежден, что Жюли сыграла
в этой истории весьма сомнительную роль. Послушать его, так она бросила
Сегирана в объятия Полины, чтобы сохранить брата для себя. Я и сам не так
далек от этой мысли: Жюли, вне всяких сомнений, не желала видеть
Пьера-Огюстена супругом Полины. Допустить, чтобы он уехал в Сан-Доминго,