Ф.Грандель. Бомарше -
91 >
вот из чего складываются мои трапезы".
Насчет вина явное преувеличение - из других его писем нам известно, что
вувре было ему весьма по вкусу. Бомарше, как обычно, увлечен делом, он
прокладывает дороги, воздвигает шлюзы, чтобы сделать Эндру судоходной
круглый год, налаживает регулярное движение своих фур и пятидесяти барж,
которые должны доставлять грузы в Тур, Сомюр, Анжер и Нант. Нет, он не сидит
в своем лесу сложа руки. И если ставни его дома закрыты, это значит, что он
в Париже - в Лувре, в Военной школе, на улице Конде - или в Версале. В этом
человеке сидит сам черт, и, однако, если сравнить 1766 год с тем, что ему
предстоит в ближайшем будущем, он пока еще живет как бы в замедленном ритме!
На улицу Конде нужно найти нового камердинера вместо Ле Сюера. Домашняя
забота, которой нет места в биографии? Полно! С Бомарше все не так просто:
он нанимает негра. Вскоре того отбирают по суду как собственность некоего
Шайона и бросают в тюрьму. Кровь Бомарше закипает, он тут же пишет директору
департамента колоний, иными словами - человеку, на котором лежит двойная
ответственность. В этом письме уже чувствуется бунтарь Фигаро, чей
воинствующий монолог вскоре потрясет общество:
"Бедный малый по имени Амбруаз Люка, все преступление которого в том,
что он чуть смуглее большинства свободных жителей Андалусии, что у него
черные волосы, от природы курчавые, большие темные глаза и великолепные зубы
- качества вполне извинительные, - посажен в тюрьму по требованию человека,
чуть более светлокожего, чем он, которого зовут Шайон и права собственности
которого на смуглого ничуть не более законны, чем были права на юного Иосифа
у израильских купцов, уплативших за него тем, кто не имел ни малейшего права
его продавать. Наша вера, однако, зиждется на высоких принципах, кои