Ф.Грандель. Бомарше -
92 >
замечательно согласуются с нашей колониальной политикой. Все люди, будь они
брюнеты, блондины или шатены, - братья во Христе. В Париже, Лондоне, Мадриде
никого не запрягают, но на Антильских островах и на всем Западе всякому, кто
имеет честь быть белым, дозволено запрягать своего темнокожего брата в плуг,
дабы научить его христианской вере, и все это к вящей славе божьей. Если все
прекрасно в сем мире, то, как мне кажется, только для белого, который
понукает бичом черного".
Бомарше не удовольствовался тем, что, как принято в интеллектуальных
кругах, писал письма или подписывал широковещательные петиции, его
действительно в высшей степени волновала судьба Амбруаза Люка, личная судьба
именно этого негра. И он активно действует. Заплатить, откупиться от Шайона
- пустяк. Тут достаточно проявить щедрость. Но нужно еще остановить судебную
процедуру. Чтобы освободить Люка, Бомарше прибегает к Лавальеру, Шуазелю,
принцессам, он бросает на чашу весов весь свой немалый кредит. Кто
когда-нибудь подымал подобный шум из-за какого-то несчастного негра?
У большинства настойчивость Пьера-Огюстена вызвала недоумение, но ей же
он был обязан уважением и дружбой некоторых влиятельных лиц. Например,
принца де Конти, который, как мы увидим, не отступится от Бомарше в самые
трудные минуты. История их знакомства, впрочем, заслуживает того, чтобы о
ней рассказать, - она вполне под стать истории с негром. Луи-Франсуа де
Бурбон, принц де Конти - следовательно, его королевское высочество -
приказал снести некую ограду, "поскольку она - по выражению Гюдена - мешала
его развлечениям". Крестьянин, который смел возвести эту ограду, _посмел_
принести жалобу Бомарше. За несколько дней до судебного разбирательства
"советчики", явно движимые лучшими намерениями, дружески намекнули Бомарше,