Бомарше. Безумный день или женитьба Фигаро -
43 >
Г р а ф. Розина!.. Г р а ф и н я. Я уже не та Розина, которой вы так добивались! Я бедная графиня Альмавива, печальная, покинутая супруга, которую вы уже не любите. С ю з а н н а. Сударыня! Г р а ф (умоляюще). Сжальтесь! Г р а ф и н я. У вас ко мне жалости нет. Г р а ф. Но ведь тут еще эта записка... Она привела меня в ярость! Г р а ф и н я. Я была против этой записки. Г р а ф. Так вы о ней знали? Г р а ф и н я. Это легкомысленный Фигаро... Г р а ф. Что же он? Г р а ф и н я. Передал ее Базилю. Г р а ф. А Базиль мне сказал, что ему ее передал какой-то крестьянин. Ну, смотри, двоедушный певун, переметная сума, ты мне заплатишь за все! Г р а ф и н я. Сами просите прощения, а других не прощаете, -- вот они, мужчины! Ах, если б я, приняв в соображение, что вас сбила с толку записка, и согласилась простить вас, то уж потребовала бы всеобщей амнистии! Г р а ф. Ну, что ж, с великим удовольствием, графиня. Но только как исправить столь унизительную ошибку? Г р а ф и н я (встает). Она была унизительна для нас обоих. Г р а ф. О нет, только для меня одного! Остается, однако, непостижимым, каким образом женщины так быстро принимают соответствующий вид и берут верный тон. Вы залились румянцем, вы плакали... на лице вашем было написано смятение... да, право, вы и сейчас еще смущены! Г р а ф и н я (силясь улыбнуться). Я покраснела... от досады на ваши подозрения. Но разве мужчины бывают когда-нибудь настолько проницательны, чтобы суметь отличить негодовани чистой, незаслуженно оскорбленной души от замешательства, вызванного справедливым обвинением? Г р а ф (улыбаясь). Ну, а паж в неподобающем виде, полураздетый, в одной курточке... Г р а ф и н я (указывая на Сюзанну). Вот он перед вами. Bы же