Бомарше. Безумный день или женитьба Фигаро -
71 >
доктор, возьмите, что хотите, но только верните меня в лоно моей знатной семьи: мои благородные родители осыплют вас золотом. Б а р т о л о (указывая на Марселину). Вот твоя мать. Ф и г а р о. То есть кормилица? Б а р т о л о. Твоя родная мать. Г р а ф. Его мать? Ф и г а р о. Говорите толком. М а р с е л и н а (указывая на Бартоло). Вот твой отец. Ф и г а р о (в отчаянии). О, о, о! Что же я за несчастный! M a p с е л и н а. Неужели сама природа не подсказывала тебе этого тысячу раз? Ф и г а р о. Никогда! Г р а ф (в сторону). Его мать! Б р и д у а з о н. Теперь, ко-онечно, он на ней не женится. Б а р т о л о. Я тоже. М а р с е л и н а. Вы тоже! А ваш сын? Вы же мне клялись... Б а р т о л о. Я был глуп. Если бы подобные воспоминания к чему-нибудь обязывали, то пришлось бы пережениться решительно на всех. Б р и д у а з о н. А если так ра-ассуждать, то ни-икто бы ни на ком не женился. Б а р т о л о. Обычные грешки! Беспутная молодость! М а р с е л и н а (все более и более горячась). Да, беспутная, даже более беспутная, чем можно думать! Я от своих грехов не отрекаюсь--нынешний день их слишком явно разоблачил! Но до чего же тяжело искупать их после того, как тридцать лет проживешь скромно! Я добродетельною родилась, и я стала добродетельною, как скоро мне было позволено жить своим умом. Но в пору заблуждений, неопытности и нужды, когда от соблазнителей нет отбою, а нищета выматывает душу, может ли неопытная девушка справиться с подобным полчищем недругов? Кто нас сейчас так строго судит, тот, быть может, сам погубил десять несчастных. Ф и г а р о. Наиболее виновные -- наименее великодушны, это общее правило. М а р с е л и н а (живо). Вы, мужчины, более чем неблагодарны, вы убиваете своим пренебрежением игрушки ваших страстей, ваши