Альфред Бестер. Феномен исчезновения -
10 >
Она еще раз улыбнулась алтарю и исчезла.
Появилась она в палате-Т армейского госпиталя, где ей тут же вкатили
полтора кубика тиоморфата натрия.
- Вот и вторая, - сказал кто-то.
- Надо еще одного.
Джордж Хэнмер сделал драматическую паузу и скользнул взглядом по
скамьям оппозиции, по спикеру, по серебряному молотку на бархатной подушке
перед спикером. Весь парламент, загипнотизированный страстной речью
Хэнмера, затаив дыхание ожидал его дальнейших слов.
- Мне больше нечего добавить, - произнес, наконец, Хэнмер. Голос его
дрогнул. Лицо было бледным и суровым. - Я буду сражаться за этот билль в
городах, в полях и деревнях. Я буду сражаться за этот билль до смерти, а
если бог допустит, то и после смерти. Вызов это или мольба, пусть решает
совесть благородных джентльменов, но в одном я решителен и непреклонен:
Суэцкий канал должен принадлежать Англии.
Хэнмер уселся. Овация! Под гул одобрения он протиснулся в кулуары,
где Гладстон, Каннинг и Пит останавливали его, чтобы пожать ему руку. Лорд
Пальмерстон холодно взглянул на Хэнмера, но Пэма оттолкнул подковылявший
Дизраэли - этот был сплошной энтузиазм, сплошной восторг.
- Мы завтракаем в Тэттерсоле, - сказал Диззи. - Машина ждет внизу.
Леди Биконсфильд сидела в своем "роллс-ройсе" возле парламента. Она
приколола к лацкану Дизраэли первоцвет и одобрительно потрепала Хэнмера по
щеке.
- Вы, Джорджи, проделали большой путь с тех пор, как были школяром,
которому нравилось задирать Диззи.
Хэнмер рассмеялся. Диззи запел "Гаудеамус игитур", и Хэнмер подхватил
этот древний гимн школяров. Распевая его, они подъехали к Тэттерсолу.
Здесь Диззи заказал пиво и жареные ребрышки, тогда как Хэнмер поднялся в
клуб переодеться.
Почему-то вдруг он почувствовал тягу вернуться, взглянуть на все в