Альфред Бестер. Божественный Фаренгейт -
1 >
Он не знает, кто из нас я в эти дни, но они знают одно. Ты должен быть самим собой, жить своей жизнью и умереть своей смертью. Рисовые поля на Парагоне-3 тянутся на сотни миль, как бесконечная шахматная доска, коричневато-синяя мозаика под огненно-рыжим небом. По вечерам, словно дым, наплывают облака, шуршит и шепчет рис. Длинная цепочка людей растянулась по рисовым полям в тот вечер, когда мы улетали с Парагона. Люди были напряжены, молчаливы, вооружены - ряд мрачных силуэтов под курящимся небом. У каждого был передатчик, на руке мерцал видеоэкран. Они изредка переговаривались, обращаясь сразу ко всем. - Здесь ничего. - Где здесь? - Поля Джексона. - Вы слишком уклонились на запад. - Кто-нибудь проверил участок Гилсона? - Да. Ничего. - Она не могла зайти так далеко. - Думаете, она жива? Так, изредка перебрасываясь фразами, мрачная линия медленно перемещалась к багрово-дымному солнцу на закате. Шаг за шагом, час за часом шли они. Цепочка выглядела рядом дрожащих бриллиантов, светящихся в темноте. - Здесь чисто. - Ничего здесь. - Ничего. - Участок Аллена? - Проверяем. - Может, мы ее пропустили? - Придется возвращаться. - У Аллена нет. - Черт побери! Мы должны найти ее! - Мы ее найдем. - Вот она! Сектор семь. Линия замерла. Бриллианты вмерзли в черную жару ночи. Экраны показывали маленькую нагую фигурку, лежащую в грязной луже на поле. Рядом был столб с именем владельца участка: Вандельер. Огни цепочки превратились в звездное скопление. Сотни мужчин собрались у крошечного тела девочки. На ее горле виднелись отпечатки пальцев. Невинное личико