Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
109 >
-- спросила она. Я засмеялся, хотя и несколько натянуто.
-- Все мы делаем то, что делать обязаны, -- сказал я. -- Но иногда мы
обязаны и доверять другим, не правда ли?
Она отрезала кусочек жаркого и сунула в рот.
-- Хорошо, -- сказала она. -- Я пойду с тобой. Мы оба засмеялись.
Глядя, как поблескивают ее острые зубки, я продолжал пить кофе.
Заглянув в вестибюле в зеркало, я увидел, что выгляжу вполне прилично и
на редкость отдохнувшим. Я включил Рубильник в нише, подошел к двери и
широко распахнул ее. Над этрусским форумом уже протянулись вечерние тени.
-- В Нью-Йорке сейчас утро, -- сказал я. -- Самое подходящее время.
И тут мое внимание привлекла винная бутылка, которая валялась там, где
в прошлый раз была груда тряпья. Я наклонился, поднял ее и стал
рассматривать, медленно поворачивая.
-- Странная форма, -- заметила Глория. Я протянул бутылку ей.
-- Классическая "бутыль Кляйна"[1], -- сказал я. --
Воплощение некоего зрительного образа, который некогда был так описан
Айзеком Азимовым: вообразите гуся, который изогнул шею вперед и копается в
перьях где-то у себя на груди, при этом как бы проедая себя насквозь; через
некоторое время его голова выныривает наконец из анального отверстия, и гусь
широко раскрывает свой клюв. Все. Quietus. Идеально завершенная форма. Вот
как это делается.
-- Забавное описание, -- сказала Глория, ставя бутылку на столик в
прихожей, пока я запирал дверь. -- А это та самая, что ты дал Уртчу?
-- Да. "Руффино".
Она кивнула и взяла меня за руку.
-- Ну что ж, одно из типичных "обращений" Вселенной к человеку.
Возьмешь меня с собой в Нью-Йорк, Альф?
-- Конечно, дорогая.
Я поправил галстук, мысленно представил себе свой кабинет на Манхэттене