Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
159 >
положение вещей для меня тоже было бы далеко не безразлично, как и для
большей части представителей моего народа, впрочем, но вы, грейлонцы, по
слухам, даже превозносите покорность чужой воле как добродетель...
Я повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.
-- Вот так-то, -- сказала она. Я кивнул и спросил:
-- "Грейлон" -- это, кажется, одно из тех слов, которые Урсула
употребляла, характеризуя меня?
-- Да. В значении "людской, человеческий". Но у него есть и несколько
дополнительных значений.
-- Какие?
-- Сперва постарайся понять, что такая оптимальная модель человеческого
существа, как ты, в отдаленном прошлом встречалась достаточно редко -- как и
в отдаленном будущем. А боровшихся за сохранение именно этой модели считали
расовыми пуристами высшей пробы.
-- Но все равно ваши народы -- кошки, змеи, лисы, мангусты -- так или
иначе окажутся когда-нибудь в том же положении. Раз вы не можете смешиваться
и давать потомство, то и у вас имеет место борьба за чистоту расы, хотите вы
этого или нет.
-- Это верно. Однако у грейлонцев -- которые так долго трудились над
сохранением собственной расы и восхищались этим -- имеется и некая
идеологическая составляющая. То есть вполне определенная исходная форма
человека считается наилучшей, а остальные сочтены неполноценными.
Я улыбнулся:
-- И мы, разумеется, не беременеем от змей, кошек, мангустов, лис -- да
мало ли от кого еще! -- которые точно так же считают свою форму наилучшей.
Глория несколько минут помолчала, затем сказала:
-- У каждого народа найдутся отдельные представители, всегда готовые в
это поверить.
-- Но когда так поступают грейлонцы, это считается дурным, верно? --
сказал я. -- Потому-то они, вероятно, и играют в вашей мифологии роль этаких