Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
23 >
после ухода этого незнакомца, -- Тигаб казался настолько потрясенным, что
едва мог говорить. И тем не менее новая особенность его речи была налицо. Я
не скрывал улыбки.
-- Теперь расплачусь -- и домой! Жене еще привыкнуть надо. Да и мне
тоже.
Он вытащил из кармана кошелек и высыпал на стол горсть зеленых
камешков.
-- Это у нас в галактике монеты такие. Честно! -- буркнул он. -- Берите
сколько надо. Заработали! Очень обязан!
Это оказались необработанные изумруды. Адам выбрал самый маленький
камешек, а остальные вернул владельцу.
-- Это слишком щедрая плата, мистер Тигаб. Но раз уж вы сами сказали,
что вам удалось кое-что скопить, то я не чувствую особых угрызений совести.
Няня, ты его проводишь?
Мы вместе с Глорией проводили Тигаба до порога. Он что-то миролюбиво
напевал себе под нос. Когда мы вернулись, то все трое подошли к "портрету
коновязи" и уставились на него.
-- Я не раз видел, как коновязи украшали фигурами негров или
наездников, -- сказал я, -- но какой безумец решил использовать для этой
цели Бетховена?
-- Я же говорил тебе, Альф: нет в мире предела удивительному и
прекрасному! Ну, и как, по-твоему, "Ригодон" это напечатает?
Я пожал плечами, желая, чтобы он поскорее отвязался, и сказал:
-- Между прочим, я догадался, чем ты заменил эти первые четыре ноты из
Пятой симфонии, что тут были раньше изображены!
-- Вот как?
-- Да! Я их узнал. Это основная тема "Рапсодии в блюзовых тонах".
Неужели теперь Тигаба будет преследовать призрак Джорджа Гершвина?
-- Все зависит от коновязи, -- засмеялся Адам.
-- Если я правильно понимаю, должен осуществляться некий обмен? Но
тогда почему же ты не можешь просто удалить некоторые нежелательные аспекты