Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
3 >
вот прищуренные глаза его были абсолютно черными. Заостренные длинные ногти
цвета слоновой кости напоминали когти зверя, зато прекрасные зубы сверкали
белизной. А все вместе это производило просто потрясающее впечатление!
Когда мы сели за столик, он сперва неторопливо смерил меня взглядом и
только после этого представился. Я тоже назвал себя. Он сказал, что слышал
обо мне. Я ответил, что тоже о нем наслышан.
Он был само очарование и обходительность; прямо-таки представитель
великосветского общества. Он много смеялся, но негромко, точно мурлыча, и
речь у него была легкой, непринужденной. Но почему-то несколько неуверенной,
точно ему приходилось постоянно подыскивать нужное (или более точное?)
слово. А в общем, он был удивительно приятен в общении и совершенно открыт
для собеседника -- такими, с душой нараспашку, всегда кажутся те люди из
одного процента элиты, которым на все наплевать. Я прикинул, что с ним может
получиться очень симпатичное интервью, если, конечно, эта его Черная Дыра
хоть чего-нибудь стоит.
-- Адам Мазер -- какое странное имя... -- молвил я.
Он кивнул:
-- Да. Это имя-компромисс.
-- Между чем и чем?
-- Мы ведь сейчас где-то в конце двадцатого века, не правда ли?
-- Странный вопрос...
-- Понимаю. Мне следовало бы осторожнее обращаться со словами. Вы ведь
знаете о существовании временных поясов -- ну тех, которые пересекаешь,
путешествуя, скажем, на самолете?
-- Да, разумеется.
-- Ну так вот, я тоже путешествую -- сквозь различные времена и
территории, заселенные различными народами, пересекая различные культурные
зоны, -- так что мне совершенно необходимо быть уверенным, что в данный
конкретный момент я говорю на том языке, на каком нужно. Ну согласитесь: