Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
90 >
Слушай, мне прямо-таки видится трагическая сцена в гробнице, когда ты
насильно открываешь мне рот и пытаешься поранить себе губы моими ядовитыми
зубами. И смертельный поцелуй этот длится бесконечно долго, пока аудитория
не осознает, что ты лежишь со мною рядом мертвый. А я, проснувшись всего
лишь на мгновение позже, подношу руку к губам и сама себя кусаю...
-- Так у тебя действительно есть ядовитые зубы? Она засмеялась
свистящим смехом, переходящим в шипение.
-- Альф! Да ты весь побледнел, дорогой! Позволь же своей милой иметь
хоть какие-то секреты, а если тебе следует ее бояться -- так бойся же ее!
Ее зубы впились мне в ухо. Я поморщился.
-- Я ведь всегда был добр к тебе, не правда ли?
-- Пока что да, -- сказала она.
-- Надеюсь, ты не просто подчиняешься приказу присматривать за мной, а?
-- Мы давно уже перешли те границы, что были определены для меня
приказом, -- заметила она. -- Сперва, правда, меня это немного беспокоило...
но какого черта! Я же все равно выполняю данное мне поручение -- так или
иначе. Поцелуй же меня, человечек!
И уже через несколько минут стакан на столике у кровати зазвенел от ее
страстных ультразвуковых воплей.
Я сидел в постели, со всех сторон обложенный подушками, и потягивал
cappuccino, не имея ни малейшего представления о том, сколько прошло
времени.
-- Между прочим, -- сказал я Глории, -- когда я упомянул о змее
Уроборосе, ты сделала какой-то странный жест и пробормотала: "Великий
предок". С чего бы это?
-- У всякого народа свои тотемы, свои боги или богини, -- сказала она.
-- Покровительница Адама -- кошка Баст, египетская богиня радости и веселья.
А мы считаем себя потомками -- по крайней мере, духовными -- этого