Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
96 >
Только исключительно сложную. Может быть, это внутренность какого-то
микропроцессора?
-- Нет, я полагаю, это его далекие предки. Кончиком пальца Глория
нарисовала в воздухе маленький прямоугольник, и он повис прямо перед нею,
испуская яркое металлическое сияние. Его поверхность была вся покрыта
какими-то цифрами или буквами неведомого мне алфавита. Затем Глория
коснулась маленького красного пятнышка в правом углу прямоугольного
предмета, и символы на его поверхности стали меняться -- в зависимости от
того, какое движение совершала ее рука. При этом все вокруг нас тоже
менялось, формы как бы перетекали одна в Другую. Наконец Глория взяла
прямоугольный предмет рукой и опустила его куда-то вниз. Все символы тут же
исчезли. И все вокруг нас -- тоже. Я решил не выдавать своего изумления --
стиснул зубы, сжал кулаки и стал ждать. В конце концов движение вокруг нас
замедлилось, потом совсем прекратилось. И я увидел перед собой совсем иную
схему.
-- Ну вот, -- удовлетворенно сказала она. -- Назови любой из цветов
радуги, простой или сложный.
-- Зеленый, -- сказал я.
-- Хорошо. Это и будет цвет его стен и шпилей.
-- Кого это "его"?
-- Города, -- ответила она.
И руки ее задвигались, как бы проникнув внутрь этих трубок и странным
образом "подталкивая" сверкающие шары, скапливавшиеся на стыках. Глория без
конца создавала также новые трубки и соединительные узлы -- словно лепила их
из теста -- и направляла некоторые из шаров по этим созданным ею новым
путям.
-- Что это такое? -- спросил я. -- Что это за шары?
-- Ты бы скорее всего назвал их электронами, -- отвечала она, извлекая
один и сунув его мне. Он почти ничего не весил, не был ни горяч, ни холоден
и был упруг, как теннисный мяч.