Творческая библиотека

2 >

          трубы кровель. Все лица, как пятна.
        Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
          Кто грядет-никому непонятно:
        мы не знаем примет, и сердца
          могут вдруг не признать пришлеца.

        Но, когда на дверном сквозняке
          из тумана ночного густого
        возникает фигура в платке,
          и Младенца, и Духа Святого
        ощущаешь в себе без стыда,
         смотришь в небо и видишь-звезда.

                                   1972.






ОДНОМУ ТИРАНУ

        Он здесь бывал: еще не в галифе-
        в пальто из драпа; сдержанный, сутулый.
        Арестом завсегдатаев кафе
        покончив позже с мировой культурой,
        он этим как бы отомстил (не им,
        но Времени) за бедность, униженья,
        за скверный кофе, скуку и сраженья
        в двадцать одно, проигранные им.

        И Время проглотило эту месть.
        Теперь здесь людно, многие смеются,
        гремят пластинки. Но пред тем, как сесть
        за столик, как-то тянет оглянуться.
        Везде пластмасса, никель - все не то;
        в пирожных привкус бромистого натра.
        Порой, перед закрытьем, из театра
        он здесь бывает, но инкогнито.

        Когда он входит, все они встают.
        Одни - по службе, прочие - от счастья.
        Движением ладони от запястья
        он возвращает вечеру уют.
        Он пьет свой кофе - лучший, чем тогда,
        и ест рогалик, примостившись в кресле,
        столь вкусный, что и мертвые "о да!"
        воскликнули бы, если бы воскресли.


                                   январь 1972





ПОХОРОНЫ БОБО


                      1

        Бобо мертва, но шапки недолой.
        Чем объяснить, что утешаться нечем.
        Мы не проколем бабочку иглой
        Адмиралтейства - только изувечим.

Следующая

2 >